«По наглой рыжей морде!»

"Чума свирепствовала третью неделю"

31 октября 2013 г.morsomona Обсудить
Книги о лисах » Страшилки

fox black death

 

Груды тел лежали неубранными на узких улицах города, их было слишком много для небольших групп священнослужителей, чтобы предать тела священной кремации со всеми подобающими молитвами. Люди просто выносили мертвецов на улицы и бросали их у дверей дома, давая знак, что дом осквернен. Фигуры, скрывающие лица за капюшонами медленно ходили по улицам вслед за тяжелой телегой, на которой везли масло. Этим маслом обливали тела, и шепча короткое «Прости и помилуй» предавали тела огню, вместе с домами. К концу третьей недели, зарево от пожаров окрашивало низкие тучи и казалось, само небо пылает в моровом костре.

Войска королевской армии перекрыли все дороги, ведущие из города, чтобы избежать распространения эпидемии, а в лесах несли дозор следопыты, меткой стрелой останавливая любого, кто пытался проскользнуть подобно зверью.

- Шшш! Осторожней ступайте! – предупредил отец который раз глядя на Эрвина, неосторожно наступившего на сухую ветку. – Ты же не хочешь акх..

Недоговорил отец схватился за горло, из которого на три пальца вперед торчал окровавленный наконечник стрелы. В его глазах застыла злоба вместе с удивлением, мужчина пошатнулся, и попытался повернуться, но еще две стрелы вонзились ему в спину заставив повалиться вперед, едва не придавив успевшего отстрочить мальчика.

- Беги! – крикнула мать, прежде чем еще две стрелы просвистели в воздухе. Одна попала в плечо, вторая же нашла глаз.

– Бе…ги… - хрипло прошептала она, и еже три стрелы пригвоздили женщину к дереву. Эрвин сорвался с места, за удар сердца до того как его настигла смерть от луков охотников.

Он несся не разбирая дороги, подгоняемый голосами за спиной. Горели факелы, псы лаяли, идя по следу, а он бежал. Бежал пока земля под его ногами не провалилась. Мягкая земля на дне ямы спасли от увечий, и мальчик быстро пришел в себя, лежа на дне сырой ямы, глядя вверх, где в круглом отверстии виднелся край ночного неба. Голоса приближались. «Это конец», пронеслось в его голове, когда очертания собачьей головы показались у края ямы. Факел осветил траву, и мальчик разглядел бело-рыжую морду и темные уши. Миг и лиса пропала, скрываясь от охотников.

- Лиса! – прокричал кто-то из охотников. Псы разразились лаем, почувствовав не то мальчика, не то дичь. Охотник глянул краем глаза в яму, заставив Эрвина сжаться от страха и невольно издать сдавленный стон.

- Тут нора с ее выродками, тупые собаки наверное учуяли и потеряли пацана! Сворачиваемся.

На мгновение сердце мальчика забыло как биться, когда в свете факела он увидел у своих ног двух дохлых лисят. Судя по виду они были мертвы достаточно давно. Жалость к детёнышам, странно смешивалась с облегчением и радостью что его самого смерть миновала. Дождавшись когда голоса стихнут он встал заозирался в поисках хоть какого то выхода. И тут он снова увидел лису. Она стояла у края ямы и смотрела на него как будто чего то ждала, а он на нее.

- Я упал я яму, понимаешь… - Эрвин чувствовал себя глупо говоря с диким животным, но от пережитого шока он не совсем контролировал себя.

- Это не яма. – ответила ему лиса, заставив мальчика проглотить язык. – Это гробница, а ты своими лапищами половину камней разбросал.

Мальчик оторопело посмотрел под ноги. Его глаза немного привыкли в темноте и на дне ямы он разглядел что камни вокруг лисят были выложены в форме круга от которого отходили лучи, как он на песке рисовал солнце. Большая часть узора была беспощадно разбросана его ногами.

- Извините, я не знал… Не видел… можно я быстро… - Мальчик сбивчиво бормотал, пытаясь собрать камни, и выложить их обратно.

- Оставь. – остановила его лиса, глядя на неуклюжие попытки вернуть подобие в прежнее состояние. – Охотники не далеко, могут вернуться, особенно когда ты так пыхтишь. Уши у собак обвислые но все равно слышат. Вылазь оттуда, да поживее, а не то присоединишься к ним, и тогда я выложу новую звезду вокруг вас.

- Звезду? Я думал это солнце… Круг, лучи… - Эрвин совсем растерялся, разум медленно покидал его изможденное тело. – И как я вылезу? Высоко, и края осыпаются…

- А лапы тебе на что? Они у тебя вон какие вымахали, как у крота. Копай!

И мальчик вцепился пальцами в землю, разрывая ее, засыпая камни и мертвых лисят, прокладывая себе покатую дорогу к поверхности. Пот градом катился по его лбу и щипал глаза, а когда мальчик, наконец вылез из ямы, он весь был черный от грязи.

- Какой ты неуклюжий. – Лиса покачала головой, глядя на Эрвина чуть наклонив голову.

- Спасибо что помогли… - пробормотал он в ответ, не зная что сказать. – Ну я это, пойду…

- Щенок, неуклюжий и неразумный. – ответила лиса. Только сейчас Эрвин заметил какой у нее приятный голос, усталый и нежный, и немного грустный. И слово щенок в нем вовсе не звучит обидно, наоборот даже немного тепло и ласково.

- Куда ты пойдешь? На стрелы и капканы? – наставническим тоном продолжила лиса, и тут же ответила на незаданный вопрос. – Назад. Туда откуда пришел. Я знаю вашу беду и так и быть помогу. Сил нет слушать ваш вой уже.

Мальчик послушно поплелся за лисой, то и дело спотыкаясь в темноте, получая за это насмешки в адрес своих «кривых лап». Но он продолжал идти за ней след в след, затем они перешли на быстрый шаг, а потом и вовсе на бег. И бежал он за лисой так же ловко и бесшумно как бежала она, и припадал к земле когда слышал чужие шаги, так же как припадала она, и вслушивался в темноту дожидаясь когда опасность минует. Все реже она говорила про него «неуклюжий» и порой одобрительно кивала когда он первый замечал силуэты охотников, или улавливал запах смоляных факелов. Его чувства обострились, а в тела словно спали тяжелые оковы, Эрвин чувствовал себя так словно в теле человека из гробницы выбрался лисенок, чудом выживший среди мертвых братьев. И возможно лиса что вела его звериными тропами, учила его как одного из своих…

Вдруг лиса замерла, и мысли лисенка оборвались, вернув его в человеческое тело.

- Что?..

- Шшшш! – оборвала его лиса стоя как вкопанная. Перед ними была широкая протоптанная дорога, которую тут же узнал мальчик. Это была негласная граница города.

- Дальше мне идти нельзя. Ваша вера и обереги давно отсекли нас от вашего мира, так что слушай, щенок, слушай и запоминай. Город стоит на крови и костях, из корней вашей веры поползла зараза. Спасение живых лежит среди мертвых.

Лиса говорила быстро, но Эрвин навострил уши и ловил каждое слово, повторяя про себя чтобы запомнить лучше, затем тряхнул головой.

- Обязательно говорить загадками? – спросил он у лисы немного обижено. – Я уже вырос из сказок.

Лиса улыбнулась в ответ. Это было странное зрелище звериной улыбки, оскалившееся животное не выказывало агрессии а янтарные глаза тепло сияли в тусклом свете ночного неба.

- В церкви. Все там. – сказала она глядя на мальчика.

- Но знаешь… - Эрвин замялся, глядя на нее, от чего-то понимая, что больше он ее не увидит. – Мне не помешало бы какое-нибудь наставление. Ну так наудачу… Как в сказках…

- Ступай, мой рыцарь, отринь страх, и твой гнев будет твоим сильнейшим оружием, изворотливость сохранит лучше брони. Восемь стрел укажут путь. - сказала лиса и одним движением скрылась в ночи оставив Эрвина одного.

Нетвердой походкой отправился он к центру города, осмысливая услышанное. Последние слова вообще загнали его в ступор, рыцарям в сказках в напутствие желают храбрости и стойкости, а тут ни слова ни о чистоте ни о вере… Гнев? Изворотливость? У животных были весьма странные представления о рыцарстве. Шаги заставили его замереть. Быстро нырнув в подворотню мальчик затаился, прислушиваясь к шагам. Идущих было как минимум четверо, один из них ранен, и судя по дыханию все смертельно устали. Мальчик потянул воздух принюхиваясь. Пахло кровью, и смертью. Тяжелая рана? Тогда почему он идет?

Нет…

Смертью и гнилью пахло от всех…

Эрвин замер. Мимо его укрытия медленно шли четыре человека, один тащил за собой неестественно вывернутую ногу, его то Эрвин и принял за раненого. Только вот он был мертв. Как и его спутники. И не только они. По зачумленному городу беспорядочно ходили трупы, едва волоча ноги.

Мальчик заставил себя оторвать взгляд, прежде чем страх ледяной иглой пронзил его сердце.

- Мне нет дела до мертвых. – прошептал он. – Я лис, я воскрес из гробницы, я не боюсь…

Сердцебиение замедлилось, дыхание восстановилось.

- Я лис, и я бегу домой. – прошептал он перебегая из подворотни, к перевернутой телеге. – Я лис и я скрываюсь от охотников, только и всего.

Короткими перебежками он продвигался к центру города, где стояла церковь.

- Я лис, и мои шаги легки. – повторял он как молитву. – Моя рыжая шкура не станет их трофеем…

Вот и церковь. Двери выбиты, ступени в крови, разорванный труп сановника лежит у изгороди зловеще взирая на мир пустыми окровавленными глазницами.

Беззвучно словно тень, мальчик скользнул в церковь и замер, прячась в тени алтаря. В боковой стене была низкая каменная арка, ведущая в крипту, из которой доносилось мерное бормотание молитв. Мальчик вошел в проем, и замер. В крипте молились у святого лика его отец и мать. На бледной коже чернела запекшаяся кровь. Мертвые родители одновременно повернули свои головы, в шее отца что то противно захрустело, то ли стрела то ли позвонки… И они двинулись к мальчику, простирая холодные объятья, желая воссоединить с сыном, одной семьей. Мертвой семьей.

- Сын… - простонала мать, не спуская с мальчика взгляда белесых глаз.

- Я лис. – пробормотал мальчик, делая шаг назад, стряхивая вмиг оцепенение. - Я лис, и я не боюсь мертвецов… Мои братья были мертвыми, но я воскрес…

Он сделал еще шаг назад, и еще, пока не покинул крипту спиной вперед, не спуская глаз с мертвецов что шли вслед за ним, утробно рыча, и скалясь. Боль обожгла руку мальчика когда он задел лампаду подле алтаря. Боясь пожара он инстинктивно схватил падающий светильник, взвыв от боли в обожжённых ладонях, и не успев подумать бросил его в своих родителей. Пламя вмиг объяло трупы, слепо машущие руками, и вопящие в священном огне, пожирающем плоть. Пока не упали, обретя последнее упокоение. Эрвин упал на холодный пол, дуя на обожженные руки, пытаясь сморгнуть с ресниц выступившие слезы.

- Молодец... – незнакомый голос нарушил только воцарившийся покой. – Никто в этом городишке не смог противостоять им а ты смог…

Эрвин повернул голову на звук и получил сильный удар в лицо, откинувший его к обгоревшим телам родителей. У алтаря стоял верховный жрец, и смеялся. Его лицо и руки были покрыты струпьями, со смехом из его рта вырывались сгустки черной крови, глаза горели безумием.

- Город гниет! – прокричал он простирая руки под своды храма. – Он гнил изнутри, теперь гниет и снаружи! Пусть все узрят гниль и разложение!

Мальчик с трудом поднялся на колени. Перед глазами все плыло, а в ушах шумело. Безумный жрец кричал и потрясал руками, а мальчик отчаянно тряс головой, стараясь заставить мир остановиться. Неохотно зрение обрело былую остроту, и слова снова обрели смысл. Безумец кричал одно и то же, про гнилой город и гнилой мир, но мальчик его не слушал.

- Я лис. – пробормотал он, поднимаясь с колен. – Я рыжий лис…

Он посмотрел на себя, всего в грязи и копоти.

- Рыжий как огонь. – глаза опустились на обожженные ладони, на которых ребристый узор лампады оставил четкий круг с восемью лучами-стрелами. – Рыжий как… СОЛНЦЕ!

Восемь стрел лучей зажгли в его сердце огонь гнева, заставляющий тело забыть о боли и страхе.

Бросившись на священника Эрвин ударил его что было сил, но рука провалилась, словно в мед, лишь оттолкнув жреца, уже занесшего кривой ритуальный нож для ответного удара. «Я лис, и я укорачиваюсь от неуклюжего охотника», подумал мальчик, извернувшись всем телом, в невиданном доселе кувырке, уходя от верного удара на волосок от смерти. Прыгнул и откатился в сторону, опираясь на ноги и руки, словно на лапы, глядя на врага, исподлобья, рыча диким зверем.

«Восемь стрел» - пронеслось в его голове. Одна в горло, две в спине, одна в глазу, одна в плече, три в груди… и того восемь. Одним прыжком добравшись до жреца, дикий зверь по имени Эрвин, толкнул врага в грудь, повалив на каменный пол, где недавно лежал сам, у сожжённых тел, дотягиваясь до обгоревшего древка.

- Я лис, и сейчас я покажу тебе зубы! – вырвав первую стрелу, молниеносным движением он загнал ее в грудь священника. И еще. И еще, пока враг… уже не враг, а жертва, перестала биться.

С рассветом он вышел из церкви, неся в руке голову жреца. Он нес ее высоко подняв над головой, по пустынным улицам где подобие жизни покинуло всех мертвецов в тот миг как жрец испустил дух. Так он шел до самой блокады, где объявил о том, что эпидемия прекратилась, нет больше чумы! Он предстал перед королем и епископом с рассказом о своем подвиге. Его посветили в рыцари и нарекли Сир Эрвин, и гербом он выбрал лиса на фоне солнца с восьмью лучами-стрелами. Но что-то было не так, и не было ему ни покоя, ни радости, даже когда ему пообещали приближение ко Двору и даже одну из дочерей короля в жены, а Епископ, намекнув на щедрое пожертвование, пообещал причислить Сира Эрвина к лику святых. Все было неправильно.

Не по настоящему.

Фальшиво.

И в ночь перед свадьбой он увидел на балконе знакомые очертание лисы, той самой лисы что спасла его от смерти и помогла одолеть болезнь. И рассказал ей все что тревожило его. Все что так резало глаз и слух, про всю ложь, про всю продажность, про то что все прогнило в королевстве…

- Ты уже не щенок – сказала ему лиса своим мягким голосом, пролившимся бальзамом на душу не ребенка, но уже рыцаря. – Ты видишь своими глазами и чувствуешь все своим сердцем. Скажи, тебе дорог этот мир?

- Я его ненавижу. – сказал Эрвин упав на колени, и обняв лису, как родную мать. – Я хочу назад, в лес, под сень деревьев, туда, где все просто и честно, туда, где я твой сын…

- Ты не можешь вернуться… - мягко ответила лиса, чувствуя горячие слезы на своей шее. – У тебя завтра свадьба и ты станешь принцем…

- К черту свадьбу! К черту королевство! – прокричал Сир Эрвин, вставая и выхватывая меч, что лежал у кровати. – Если нужно я обрублю все, что держит меня!

Лиса подошла к нему, мягко прикоснувшись к его босой ноге.

- Не нужно рубить… Несмышленый, хоть уже и не щенок… Но СЖЕЧЬ! Стереть с лица земли все что мешает… Все что душит, и оскверняет природу и нас, ее детей.

- К..Как?...

Вместо ответа лиса прыгнула, больно укусила его за руку. Рыцарь выронил меч, глядя на лису.

- За что?! – воскликнул он, готовясь укорачиваться.

- За моих детей. За твоих братьев. Ты поймешь. – сказала лиса и растворилась в рассветных лучах.

И он понял. Понял когда произносил слова лживой клятвы у лживого алтаря лживого бога. Что все прогнило изнутри. Укус был не карой, а благословением, которое он понесет из самого сердца королевства.

Под парадными доспехами Святого Принца Эрвина рана загноилась…


Участник конкурса ЛисоСтрашилок на Хеллоуин 2013

Флер ДеЛис (https://vk.com/fox_piligrim)

 

Понравилось? Поделись с друзьями!

twitter.com facebook.com vkontakte.ru odnoklassniki.ru mail.ru ya.ru livejournal.ru mister-wong.ru yandex.ru

  • Комментариев: 0

  • Вконтакте

  • Facebook:

    Оставьте комментарий (поддерживаются bb-коды)

    Комментарий будет опубликован после проверки. Если хотите общаться часто и много, лучше сначала зарегистрируйтесь

    Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

    (обязательно)